Эйяфьятлайокудль! Попробуйте-ка без подготовки, без прочтения по слогам, быстро это произнести. Или ближе к оригиналу: Эйяфьядлайёкюдль! Справились? А с чем-нибудь съестным за щекой? Как обычно делают российские туристы на экскурсии! Пока вы будете произносить, вас может засыпать вулканическим пеплом, потому что Эйяфьядлайёкюдль – вулкан действующий.

  Находится он в Исландии, а прикурить даёт почти в буквальном смысле всем. И в Россию пепел долетает, но до Китая, врать не стану, не в курсе, добирается ли. Нет, можно было б, наверное, записать название страны как-нибудь так:Yi-si-lan-de.  Но это аж четыре иероглифа. Опять-таки, пеплом засыплет, пока СМС отошлёшь. Проще подобрать родное соответствие, сообразное со смыслом. Исландия  –что? «Ледяная страна», правильно. Лёд – что? Замёрзшая вода, правильно. В итоге – что? 冰 (bing1, бин) – это лёд, это иероглиф воды, который увеличился вдвое, добавив к обычной воде 水 (shui3, шуй) пару водяных кристалликов 冫или вот так: 仌. Вы не проводили зверский опыт с заморозкой бутылки воды в детстве? Что происходит, если довести эксперимент до конца? Да, бутылку разорвёт. Объем воды при заморозке увеличивается. Вот поэтому, считайте, иероглиф и разросся.  Ну, дальше вы скажете, понятно: 冰国，кальку сделать нетрудно. И ошибётесь. Потому что в китайском варианте Исландия названа Ледяным островом, а не Ледяной страной. Остров записывается так: 岛 (dao3, дао). Эге, да это птичка 鸟 (niao3, няо) свила себе гнездо на горе山 (shan1, шань) . Но на самом деле вовсе не птичка, это иероглиф в ходе реформы упростили. На самом деле было так 島, а ещё раньше была пиктограмма с изображением бухты и горы. Гора на морском побережье. Остров ведь, он  – что? Вулканического происхождения частенько. Исландия, например, вообще вулканическое плато. И на нём, на острове, ещё вулкан имеется. В Исландии – аж 27 штук. Эйяфьядлайёкюдль прячется под одноимённым ледником. Собственно, это от ледника он получил название, которое состоит из слов «остров, гора, ледник» Всё, как в китайском варианте, заметьте.
Кстати, если вы так и не научились выговаривать название вулкана, не расстраивайтесь: в «Википедии» сказано, что: «По исследованию американских лингвистов, название ледника могут правильно произнести лишь 0,005 % населения Земли^»  

А вот какое содержание у песенки, сочинённой исландской певицей Элизой Гейрсдоттир Ньюман о местной достопримечательности: «Эйяфьятлайокудль – очень длинное название для такого маленького и печально известного ледника. Эйяфьятлайокудль вызвал большой переполох, и теперь никто кроме птиц никуда не может летать. Пожалуйста, Эйяфьятлайокудль, остановись». Птички, однако!

Эйяфьядлайёкюдль

Лето живёт в апельсинах, гнездится на старых обоях:
Выцветших, там, где синий, стал голубее вдвое.
Лето сидит в альбоме (фото не подписала!),
Месяц жары – с лихвою, поздно жалею – мало.
Лето живёт на грядках, виснет репьём на собаке,
Пахнет крыльцом, пыльцою. Лето есть там, где маки.
Цвет его – листьев ивы, вкус его – как жердёлы.
Время бывать счастливой. Время бывать весёлой.
Лето в крови находят, РОЭ бывает разной –
В общем, оно не смертельно, но, говорят, заразно.

 Как-то прослышал Сяо Юй, что в одной провинции проходит состязание на лучшее написание стихов, и решил попытать счастья. Приплыл по реке в город, где уже таких, как он, собралось несколько сотен, и стал в очередь, в которой все прочие стояли. Целый день простоял, пока дождался, чтобы его имя тоже внесли в список. Возвратившись в свой челнок (денег на гостиницу у него, конечно же, не было), Сяо Юй никак не мог сомкнуть глаз – волновался. Едва-едва смежил веки на рассвете.

Пришло время состязания. Всех рассадили по местам, и поэты принялись сочинять на заданную тему. Принялся было и Сяо Юй, однако, то ли от волнения, то ли после бессонной ночи, но не приходило к нему вдохновение. Испугался Сяо Юй, что время уходит, а кисть его всё ещё суха. С тоскою он смотрел, как уверенно записывают свои творения другие. – Если напишу какую-нибудь глупость, люди станут считать меня дурным поэтом, а если совсем ничего не напишу, вовсе поэтом считать не будут, – размышлял он.

 Когда другие сдавали работы, Сяо Юй потихоньку спрятал свой листок бумаги и незаметно вышел. На душе у него было очень скверно. Стыдно ему было, что не смог даже поучаствовать, не то что – победить! А ещё горше оттого, что даже напиться в трактире до полусмерти и утопить свою печаль в вине он не мог: ни одной монетки не было у Сяо Юя! И казалось ему, что все жители этого города уже знают о его позоре, все глядят ему вслед насмешливо и перешёптываются. «Раз не гожусь я для стихов, то, верно, надо заняться каким-нибудь простым трудом, чтобы кормить себя: плести корзины, рыбачить, обрабатывать землю. И не помышлять больше о сочинительстве», – с горечью сказал он себе. Но, увы – Сяо Юй питал к физическому труду отвращение! Что же делать? Уж не прыгнуть ли в пучину вод со своей лодчонки!

Вдруг внимание его привлекло странное шествие: по улице шли родители с детьми, – дети, должно быть, едва выучились ходить и говорить, – они были нарядны, и все шли куда-то, норовя обогнать друг друга. Как ни был Сяо Юй огорчен собственной неудачей, но полюбопытствовал: что за причина? Ему объяснили, что вчера в город прибыл знаменитый мастер Чжу Фан, и что он ищет себе ученика, и что поставил непременное условие: чтобы ребёнок был очень маленький. «Любопытно, как же он будет выбирать себе ученика», – заинтересовался Сяо Юй.

Он последовал за родителями и скоро подошёл к дому, в котором остановился Чжу Фан. Люди вошли – вошёл и Сяо Юй. Чжу Фан сидел на скамеечке во дворе под деревом, а кругом уже носились, словно стайка птичек, дети. «Оставьте детей, пусть они поиграют, а сами отойдите в сторону»,- сказал мастер вновь прибывшим родителям. Сяо Юй тоже остался с взрослыми и наблюдал за действиями Чжу Фана. А Чжу Фан сидел себе и поглядывал на детей.

Вот маленькие и робкие цеплялись за руки отца или матери, боясь отойти на шаг, и поднимали рёв, едва их оставляли одних; другие, побойчее, затеяли игру в куче песка. Два новых мальчика подошли, чтобы поиграть, но те, которые уже находились там, стали прогонять их. Один из новичков не растерялся и первым двинул в нос тому, который не пускал его в песок. Завязалась потасовка. «Этот – парень не промах, умеет за себя постоять. Мастер, скорее всего, выберет его»,- подумал Сяо Юй.

Пока малыши в песочной куче тузили друг друга, второй мальчик отошёл в сторону, сел на землю и стал играть так, будто это был песок. Чжу Фан встал, подошёл к нему и взял за руку. – Вот этого ребёнка я беру в ученики. Подивился Сяо Юй. Вернулся он к себе в лодку уже не таким огорченным и стал размышлять, почему мастер выбрал именно этого мальчика.

- Эй, почтенный, не переправите ли вы нас на другой берег? – вдруг услышал он.

Глянул – сам мастер Чжу Фан окликает его, а рядом с ним мальчик, которого он выбрал в саду. Усадил их Сяо Юй в лодку, гребёт, а у самого на языке вопрос так и вертится. Не утерпел – спросил.

- Этот мальчик занимался тем, к чему лежало его сердце, не смотря на то, что другие оттолкнули его. Он не стал просить принять его, не стал отнимать у других, не стал плакать и звать на помощь родителей. Его поведение показало его характер.

Крепко задумался Сяо Юй. Уже учитель и ученик давно исчезли из виду, а он всё сидел в своем челноке и думал. А после написал на том самом листке бумаги, что вынес с состязания:

«Над горной цепью звездный хоровод.

 Найду ли путь, что в небеса ведёт?

 Держу весло. Нелёгкая дорога:

Что не стремнина, то – водоворот».

Сяо Юй пустил листок плыть по реке. Говорят, его нашёл человек, выигравший тогда состязание поэтов. Нашёл и потом два дня горько пил в трактире. Правда то или нет – кто теперь разберёт?

Bring your muddy mad waters to the East.
Are you tired, Long River, of the heartless lucky beasts?
Lonely tears and cries,
Cruel lies and crimes
You submerge as well,
You’ll never tell…

Roll down, Long, Long River to the sea…
Call me, Long, Long River where I should be…
Roll down, Long, Long River…
Roll down, Long, Long River…
To the East…

Tell me the turn in the road:

Crossing the June fields,

Paying the old bills

 I’ll turn and rid of my load

Tell me the place where you’re breathing in

 Odors and smells of the storms.

Leaving the stations

I pay attention

I was the man of the norms

Tell me the way to your future,

Tell me the house I could stay:

 In your Tomorrow

Breaking your sorrow -

And I will keep on this way

Виды Москвы, в которой я побывала в апреле, птички – тоже московские, а также всякие цветочки – уже наши, местные.

Пост для тех, кто не против вспомнить хронологию событий, начиная с 25 декабря. Для тех, у кого есть хобби – делать что-то руками. Для тех, кто любит смотреть, как кто-то что-то делает руками.  И для тех, кому делать нефиг, потому что руки не оттуда растут, а значит, имеющих кучу свободного времени и лазающих по всяким Интернетам. Короче, смотрите картинки – благо, их не так много.

Бижутерии было не очень много, но имело место, да. На табличке имя мастера.

Честно? Мне шарфик понравился. Но стаканчик тоже ничего.

Достаточно много было икон, расшитых бисером. Эта вот - "Св. равноап. княгиня Ольга".

Веночки рождественские и разные тряпичные игрушки-обереги: куклы, кролики - в тему, так сказать. О домашнем уюте и семейной гармонии. И о детишках.

На ту же тему. Семейное древо.

Признаюсь, я хожу по своей улице только в одну сторону, и даже не подозревала, что она, улица, имеет продолжение.

Воскресная прогулка по знакомой-незнакомой улице, точнее, проспекту.